Тогда в 2000 –м году я решил завязать с работой в правоохранительных органах и вернулся в родной Старый Оскол начинать жизнь заново. Поначалу устроился работать слесарем-ремонтником, реанимировал свои технические знания, восстановился в МИСиСе и стал подыскивать хорошую работу. Она нашла меня сама – в местной газете предложили «пробу пера». До этого я лишь аналитические записки, рапорты, да информацию оперативной надобности строчил – о публицистике и речи быть не могло.
- А ты добавь прилагательных в свои рапорты – вот и будет статья, - посоветовал знакомый журналист, который и сватал меня в газету. Интерес у издания в моей скромной персоне был шкурный – подкинул я борзописцам несколько информашек, а вот реализовать их было без специальной подготовки затруднительно. Кое что касалось деятельности депутатов местной «думки», а некоторые оперативные данные были связаны с криминальными деяниями старооскольцев. Особым интересом в медийном пространстве начала века пользовались материалы о наркоторговле. Однако, местные СМИ не изобиловали животрепещущими разоблачениями наркобаронов, или же сообщали о крупных задержаниях сухо, без каких-либо подробностей.
В 2000 - 2001 года, когда началась моя журналистская карьера, ОБНОН не особо жаловал пишущую братию, так как боялся утечек информации – максиму, что просачивалась в прессу: оперсводки и короткий отчёт начальника ОБНОНа к профессиональному празднику.
Этот лёд межу ОБНОНом и газетами надо следовало растопить. Но с пустыми руками приходить к наркомилиционерам было дело бесполезное – они секретные по самую попу и общаться по душам уж точно не захотели бы. А о подробностях своей деятельности, да ещё и журналюке с улицы - без шансов.
Я стал искать по городу хороший канал наркотиков, который можно было бы «выменять» на долгую и плодотворную дружбу с ОБНОНом. Первая ниточка, за которую я потянул, была школа № 18. На баскетбольной площадке этого учебного заведения ребята бойко «банковали» травкой, но это была мелочь. По оперативной информации, в самой школе, один из учащихся, или бывший ученик, который помогает с организацией дискотек, распространял «колёса» - таблеточки: ноотропы, психотропы.
Но всё это было на уровне слухов, а для предметной беседы с ОБНОНом требовалась более надёжная почва. Надо было придумывать как «подтянуть факты»: заручиться свидетельскими показаниями, отследить схему всей «движухи» вокруг школы № 18.
В былые времена всё решилось просто: «наружка» за местом, «наружка» за подозреваемыми, их домашние телефоны и пейджинговую связь - «на уши» и всё. Но даже и в этом случае следовало как-то наладить работу внутри школы. С торговцами травкой – всё просто, взять - не проблема, а вот как добраться до таблеток? Приди кто-то из милиции к руководству школы и пиши - пропало. Завтра же все будут знать про всё, ведь учителя ни когда не позволят «очернить» учебное заведение - пусть даже преступники уйдут. В этом случае законопослушность прикрывается «высшими интересами» педагогики. Тут без глубокого внедрения не обойтись.
Во время одного из штатных репортажей из школы, я забросил удочку, что неплохо было бы организовать в учебном заведении кружок юных журналистов. Администрация сразу ухватилось за это начинание ведь ни в одной школе города такового небыло, а выпендриться – дело святое. Через день мне поступило предложение возглавить этот юношеский вертеп журналистской мысли – даже помещение выделили.
За пару лекций о свободе слова и всяком таком, я склонил пытливые умы старшеклассников к сотрудничеству. Первый номер нашей газеты мы посвятили моде учителей и фэшн-герл из ученической среды. Сравнение получилось прикольное. Помимо своих основных журналистских поручений, ребята, исподволь, показывая свою осведомленность, ведали про секреты школьной жизни. Про всех учителей я через неделю знал всё, и, к счастью, об интересующем меня деле ребята дали полный расклад: кто продаёт, когда продаёт, где продаёт, кому продаёт и что именно продаёт.
С этой информацией можно было «варить кашу». Кружок был уже не нужен, да и нашу газету, после первого номера демократичная администрация школы прикрыла, хотя перед вывешиванием на стенд вычитывала с особым пристрастием. Реакция школы, бурное обсуждение, куча сочувствующих и восхищающихся свободным стайлом выражения мыслей учеников до ужаса напугали преподавательский состав и газету сняли уже на второй перемене.
Но мы отвлеклись. Оперативникам ОБНОН я предложил совместить торжества и аресты, точнее сказать – совместить два ареста. Если бы мы взяли ребят с травкой, то затаился бы дилер в школе и наоборот. Кстати, торговец «колёсами» был совершеннолетний, а его родство с одной из учительниц давало полное право слоняться по школе и участвовать в организации дискотек, где и распространялись запрещенные таблеточки.
Как именно удалось подобраться к дилеру – пусть останется за кадром. Ему назначили встречу по покупке крупной партии «колёс» для «вечерухи» прямо на баскетбольной площадке и именно в то самое время, когда там «банкуют» любители травки.
Взяли всех, без проблем и с поличным. Расфасовали – совершеннолетние отдельно, несовершеннолетние отдельно; собирателей «гербария» - одну сторону, «фармацевта» - в другую. Все у кого из карманов изъяли «товар» утверждали, что нашли его. Понятное дело, стандартная отмазка, а большего из них не вытрясти – малолетки-же…
Первый камешек в фундамент дружбы с ОБНОНом был положен. Но меня не покидало ощущение «недоделанности» этого эпизода. У торговца «колёсами» таблетки были в бумажном пакете россыпью, не в заводской упаковке. Подобного рода коллекция сильнодействующих препаратов у нас в городе использовалась лишь психушке на Титова-25. Причём, если бы оттуда крал кто-то из врачей, то не по одной таблетке, а упаковками. Тогда бы упаковки нашли и у школьного торговца.
Надо было как-то знакомиться с санитарами этого богоугодного заведения. Именно эта группа персонала имеет доступ к психотропам и прочей отраве, когда раздаёт «пайки» больным. А подменить таблетку сильнодействующего препарата на витамин «С» можно запросто. И вынести «колёса» из отделения достаточно легко.
Тут бы прослушечка с наружечкой не помешала, но я же стал гражданским человек теперь – так что приходилось работать собственными лапками. Внедрение к психам, это тебе не в школу – тут кружок журналистики не организуешь. Самому попадать в опытные руки врачей ну очень не хотелось. А тут как раз надо было мне медкомиссию проходить.
Редкий случай, когда я сам сознательно нарвался на повторный визит к психиатру. В общем два дня я шаландался по первому этажу Титова-25 и искал варианты, идеи, но без толку…
Через неделю я в одной из компаний заприметил тихую девушку, которая показалась мне знакомой. Я её видел выходящей из психушки. В процессе общения выяснилось, что она там проходит лечение, только её уже готовят к выписке и отпускают на выходные домой. Психастенический синдром – не такая уж страшная зараза, чтобы повлиять на вменяемость. Особого выбора у меня небыло – начали работать с новой знакомой.
Времени было мало, через пару недель срок лечения истекал. Я закинул идею, что после того как её выпишут поток чудодейственных таблеток прекратиться. Девушка ощутила лёгкую тревогу и приняла мою идею, что следует обязательно поспрашивать у персонала отделения, не смогут ли они её снабжать, время от времени, нужными препаратами.
Заботливый санитар «нарисовался» сразу. Я посоветовал Елене завести дружеские отношения с ним, дать почитать книгу по психологии – что должно было объединить «ботаноподобного» санитара Юру с пациенткой, которая благополучно выписалась, но связь с благодетелем не потеряла.
Дружба быстро развилась, Юрий пообещал постоянно, «по-дружески», за 50 рублей – штучка, предоставлять таблетки. Общение санитара и Елены уже проходило под контролем ОБНОН. Таблетки, которые она получила на пробу, оказались полностью идентичны тем, что нашли у школьного торговца. Дело было за малым – взять санитара с поличным.
Елена назначала неоднократно встречу ему, но Юрик не соглашался на свиданку в общественном месте и настаивал на визите домой к пациентке. Вот тут была определенная проблема. Дело в том, что Елена жила с родителями в четырёхкомнатной квартире и у неё были ещё две малолетние сестры.
Надо было идти ва-банк. Встречу назначили на 10.00. Родители к этому времени уходили на работу и Юрий после смены мог запросто нанести визит к Елене. Но куда девать двух сестрёнок, которые сидели дома, в садик и школу не ходили. Сами посудите, появление группы оперативников напугало бы девочек, или же они могли «спалить» нас, при появлении Юры.
- А что это за дяденьки прячутся у нас дома, - брякнула бы какая-нибудь пигалица и бегай за Юриком по подъезду. К тому же мы бы упустили шанс зафиксировать факт сбыта запрещенных препаратов.
В общем, родители ушли на работу в 6.00, а в 6.30, на цыпочках «табун» оперов и понятых проследовал в родительскую спальню, закрылся и притаились. «Прослушку» установили на кухне, где и предполагались торгово-наркоманские отношения.
Сёстры во всю уже бегали по квартире, играли, а наш гость всё не приходил. 10.00 минуло уже давненько. Елена время от времени через дверь сообщала нам о ходе телефонных переговоров с Юрием. Эта сволочь не только опоздала, но ещё и перенесла время сделки на 13.00.
Почему сволочь, спросите вы? А потому что в туалет начало хотеться, а из комнаты не выйдешь – в квартире дети. Мы уже подумывали об использовании окна балкона в качестве спасения из столь пикантной ситуации. А тут ещё вторая группа задержания, которая несла службу у подъезда, стала прикалываться по рации. В эфире то и дело раздавались звуки «с-с-с-с-с» и предложения принести водички минеральной. В общем – сволочь это самый Юра!
Наконец это чудо появилось. К нашему счастью Юрик припёр всё свою «аптечку», которую натырил с работы. Небольшая презентация, описание действия препаратов, назначение цены – прослушка зафиксировала всё. Елена купила на меченные деньги 10 таблеток, что по нашим подсчётам составляло особо крупный размер партии, и направила гостя к выходу.
Юрий хотел остаться, чтобы реализовать свою личную привязанность к Елене, но в этот раз фактор «сёстры» играл на нашей стороне. Санитар покинул квартиру и теперь нам прятаться небыло смысла.
- Ребята, берите его жестко, - скомандовал группе задержания Руслан Воронов (фамилия изменена), который руководил операцией.
После очереди в туалет, на которую с удивлением смотрели сёстры Елены, оперативники ОБНОН приступили к процессуальным действиям в присутствии понятых. Мы с Вороновым и понятыми спустились вниз, где прижатым к стенке в неестественной позе застали Юрика - жмурика. Стоял наш заботливый санитар зажмурившись, плотно зафиксированный оперативником ОБНОН, сжимая в руках пакет с препаратами. Юрину длань с пакетом сжимал в своей опытной лапе сотрудник группы захвата, ласково приговаривая: «Только попробуй сбросить…» Картина радовала глаз…
Дальше всё банально: оформление, следствие и так далее… Увязать в единую банду школьного распространителя и Юру не получилось. Адвокаты обоим растолковали, что за ОПГ дадут больше. Уголовные дела шли своим чередом, а в ОБНОН я уже приходил как на работу.
В качестве вознаграждения Воронов и начальник ОБНОН презентовали мне материал о партии героина, которая к 2001 году была самым крупным изъятием за всю историю Белгородской области. Но это уже совсем другая история…
Автор Max Vit