В те далекие годы СССР дружил со всеми, особенно, с социалистическими странами-членами СЭВ.
Молодые люди из Европы общались с нашими парнями и девушками, переписывались и порой влюблялись. Чем заканчивались такие знакомства знают далеко не все. Я расскажу об одной грустной истории.
Они познакомились случайно. Так получилось, что округ Галле в DDR по определению советской стороны «дружил» с Башкирией. Как общались руководители башкирской автономии с немцами, мы не знаем, но известно другое.
В те годы было принято обмениваться студентами разных институтов и факультетов. поляки, чехи, болгары, немцы из ГДР, румыны, венгры приезжали к нам, заводили знакомства, а потом наши счастливые и проверенные кадры ехали к ним. Таким образом, с помощью небесных и партийных сил Галина познакомилась с Вольфгангом.
Она изучала немецкий язык на факультете иняза в Башкирском госуниверситете, а он – готовился стать авиационным инженером. И ничего страшного не было в том, что Галка родилась татаркой, а Вольфганг - немцем.
Первыми на родину Салавата Юлаева в Уфу прикатили немцы. По тем временам город был красивым, вполне ухоженным и богатым зеленью. Думаю, гостям он понравился, а еще они не могли не заметить узкоглазых степных дочерей.
Как произошла их первая встреча, история умалчивает, да оно и не важно. Может на танцах, может, столкнулись в дверях, да мало ли как. Уверен, что высокая, стройная и симпатичная Галка, выделялась в любой толпе. Так и заприметил ее Вольфганг.
Я не видел его фотографий, не встречался с ним, когда он приезжал знакомиться с ее родителями. Любовь была настолько сильна, что он убедил родителей в необходимости выбора, и без колебаний решил остаться в СССР.
Родители Галки жили в добротном деревянном доме, понятно, с удобствами во дворе и общественной баней на разумном расстоянии. Когда-то я был у нее в гостях и отметил некую национальную особенность.
Какими бы интеллигентными ни были татары, или башкиры, как бы чисто ни содержали дом, в нем всегда присутствовал особый запах. Запах помещения. Не берусь судить о его приятности, вопрос этот очень тонкий. Может у меня что-то особенное с обонянием, или мозги устроены не так, но факт налицо.
Отступление от линии темы вполне уместно и, возможно, оно самую малость повлияло на судьбы моих героев. Вот что произошло с ними в дальнейшем.
Как и положено молодые подали заявления. По тому времени я не интересовался, с чего они начинали. Наверное, с ЗАГСа. Но зато знаю, что откуда-то на их голову свалилась странная комиссия, с насупленными физиономиями из столицы Башкирии, и тщательно обследовала галкин дом, где они собирались жить поначалу.
Несмотря на то, что дом был новым и просторным, серьезные люди из, не знаю, откуда, постановили следующее: поскольку удобства во дворе, ванны или душа в доме нет, условия для жизни иностранца непригодны. При этом мнения Вольфганга, которого касались подобные тонкости, никто не спросил. Их вывод для молодых прозвучал как приговор. Галка поехала в Уфу добиваться справедливости, говоря о любви, взывая к жестокосердым чиновникам. Все оказалось напрасно.
Спустя год и несколько встреч, они сделали еще один заход в те же кабинеты. Знакомые и незнакомые чиновники остались непреклонными и единодушными: нет условий для проживания. Никого не волновали эмоции, чувства, заявленная дружба между странами. Понятия о возвышенном были чужды башкирским министрам.
Как известно, в нашей стране на «Нет» и суда нет! Молодые люди все же не теряли надежды и несколько лет ждали чуда. Но его не произошло. Переписка понемногу заглохла, боль потери утихла. Что случилось с Вольфгангом, никто не знает. Галка окончила университет, поступила на работу в школу, и вышла замуж за единоверца.
Брак оказался не самым счастливым. Когда Галка лежала на сохранении в роддоме, рядом с ней оказалась любовница ее мужа на сносях. Психика не выдержала, и случился выкидыш…
Историй, подобных описанной, можно насчитать сотнями. Есть они и в сети. Я рассказал лишь одну, прошедшую рядом со мной. Людей тогда ломали, не глядя на звания, должности, национальности и партийности. И случалось это повсеместно. Не любили в СССР интернациональные браки.
Sablon, специально для Кавикома