Семьдесят лет могилы трех фашистских солдат были частью пейзажа во дворе у Николая Назаренко, жителя села Казачок. Семнадцать лет потребовалось, чтобы просьбы о перезахоронении останков были услышаны.
Этих солдат к дому родителей Николая Назаренко привезли в июле 1942 года со стороны Атаманского леса. Сначала у стены, обращенной к дороге, положили два трупа, завернутых в плащ-палатки, а на следующий день привезли еще одного убитого. О выборе места захоронения фашисты, похоже, не особенно беспокоились. Могилы отрыли там же, где сгрузили убитых – в двух метрах от стены дома. Своих однополчан немцы закопали под звук ружейного салюта, а на холмики положили каски. Об этих событиях Николаю Назаренко рассказали родители, которые во время похорон прятались у соседей.
- Отец рассказывал, что даже изгородь поставили небольшую металлическую. Причем столбики изгороди были выточены на токарном станке. У немцев в обозе мехмастерские были отлично укомплектованы – говорит Николай Назаренко.
Все последующие годы эти могилы так и оставались во дворе домовладения. У Николая Назаренко до сих пор сохранилась одна из немецких касок. Со временем ограда куда-то делась, холмики сравнялись с землей, а несколько лет назад старый дом разобрали и неподалеку построили новый. Однако захоронение оставалось на месте.
- Отец, когда был жив, обращался в сельсовет, но там ничем не помогли. Не их это задача – останки перезахоранивать, тем более немецкие, – рассказывает Николай Назаренко. Тогда я написал в немецкое посольство в Москве. Было это в 1995 году. Ответ мне пришел быстро, в письме просили ничего не трогать и обещали решить эту проблему. Однако так ничем и не помогли, хоть я и звонил им еще несколько раз.
Николаю Назаренко помогла случайность. Летом у родственников в Казачке гостил его бывший сосед, который теперь живет в Германии неподалеку от Касселя. В этом городе расположена штаб-квартира Народного Союза Германии - организации, занимающейся уходом за воинскими захоронениями. Сосед пообещал съездить в Кассель и сообщить о захоронении в Казачке. В этот раз все сработало. С Николаем Назаренко связались и договорились о времени, когда можно будет эксгумировать останки немецких военнослужащих.
Дом Николая Назаренко до сих пор крайний в Казачке, хоть село и расстроилось. Ранним субботним утром к дому подъехали два человека. Один из них – представитель НСГ, другой – из местного объединения «Поиск». Задача осложнялась тем, что на месте могил лежали бревна и кирпичи. Эти завалы нужно было разобрать, прежде чем начать прощупывать почву.
Память – коварная штука. В том месте, где хозяин указал на захоронение, щуп показал полное отсутствие каких либо предметов на глубине до 1,5 метров, а, по словам поисковиков, на большую глубину во время войны не хоронили. Контрольные шурфы тоже не дали результатов. Из-под лопаты шла чистая земля, без «мешанки» - так поисковики называют разнородный грунт, который неизбежно образуется в могильном проеме. Почти разочаровавшись в результате, поисковики отрыли четвертый или пятый по счету шурф и один из них обнажил сапог. В том, что это немецкий, не было никаких сомнений, потому что советские сапоги подковами не подбивались.
Немецкие солдаты были захоронены каждый в отдельной могиле. При них нашли смертные медальоны. По надписям на медальонах определили, что это резервисты. Каждый из них призывался в разные рода войск, и как судьба свела их в Казачке, можно было только догадываться.
Олег Николаевич Чистик, представитель Народного Союза Германии в Курске, сказал, что, по приблизительной оценке, это были рослые мужчины в возрасте от 25 до 30 лет. На одном из черепов оказались следы от хирургического шва. Вероятно, его владелец перенес перелом основания черепа и поэтому оказался на Восточном фронте не в первой волне оккупантов. Наверное, летом 42-го дела у фашистов уже шли не лучшим образом, если в бой посылали резервистов.
Удивительным показалось то, что у представителя НСГ были данные нескольких медальонов солдат, погибших в наших краях и еще не найденных. Однако номеров жетонов, найденных при эксгумации, в списке не оказалось. Иначе можно было бы сразу определить, кто здесь захоронен. Оказывается, в вермахте учет погибших был налажен очень строго. Вот только, в конце войны много документов оказались утерянными.
Подъем останков и укладывание их в мешки особых чувств не вызвали. Всё казалось таким далеким, что как будто уже и не взаправдашним. Лишь детали говорили о том, что когда-то эти кости принадлежали живым людям. Например, пуговицы от нательного белья, застежки подтяжек и остатки медицинского жгута на месте ключицы одного из солдат. Этот кусок резины почему-то поразил больше, чем вид берцовых костей и коленных чашечек. Как минимум два из трех солдат погибли от ранений. У одного отсутствовала стопа, что говорит о подрыве на мине, у другого взрывом была разворочена ключица. На костях даже сохранились следы ожога.
Все останки были упакованы в отдельные мешки, на них написали место захоронения, приблизительный рост и возраст солдат в момент смерти. Затем эти останки захоронят на сборном кладбище под Курском, а документы на них отправят в Германию. Я спросил у поисковиков, часто ли бывает, что находят родственников погибших. Оказалось, что родственников находят не так уж и редко, однако останки чаще всего так и остаются на сборном кладбище. Слишком уж хлопотное и дорогое дело перевезти их на родину. Такое случается только, если у погибшего богатые потомки.
По договору между правительствами Германии и России на территории нашей страны отведено несколько мест для сборных немецких кладбищ. Ближайшее к нам – у села Беседино, Курской области. Сейчас там погребены уже 35 721 солдат вермахта.
Перед отъездом я поговорил с хозяином усадьбы. Он сказал, что с его плеч как будто свалился тяжелый груз.
- Никаких особых чувств я не испытываю. Просто, тяготило всё это… Был отец живой, мы разговаривали на эту тему. Я говорил, что нужно убрать их с усадьбы. Он говорит: «Они как бы того и не стоят, чтобы их убирать». Я говорю: «Ну, все-таки хотя бы со двора их убрать…». А он говорил, что они приходили не с добром, а как захватчики. Вот и всё, что вам еще сказать… чувств никаких. Одно чувство - двор чистый и свободный. Всё. Животное, когда захоронено на дворе и то неприятно, а тут люди…
Примерно так же без лишних эмоций отозвался о своей работе и Олег Чистик, представитель Народного Союза Германии.
- С годами, может быть, это уже в такую рутину превращается, перестаешь удивляться. Но дело в том, что наша работа - это не только найти немецких солдат. Наша работа связана с договором между правительствами, и по этому договору организация Народный Союз Германии, в которой я работаю, обязуется ухаживать за захоронениями советских солдат на территории Германии. Значит, я помогаю выполнять часть обязательств российской стороны, чтобы немецкая выполняла свои.
Lavrentij для Kavicom